Нещодавно НАБУ і САП представили результати діяльності за півріччя як історію успіху: резонансні викриття, десятки справ і мільярди гривень "економічного ефекту". Та чи дає обраний формат змогу оцінити їхню реальну роботу? Спробуємо розібратися.
В Україні система публічних закупівель стала формальною оболонкою: держава не бачить повного обсягу витрат, а переважна більшість процедур, які називають конкурентними, не є такими по суті. При цьому офіційна статистика радше маскує наявні проблеми, ніж дає основу для їх усунення, що є прямим викликом євроінтеграції.
Наприкінці 2026 року міжнародну правничу спільноту очікує подія, значення якої важко переоцінити. Вперше за багато років орган, який є єдиним механізмом правового захисту особи від зловживань каналами Інтерполу, оновлюватиметься одночасно й у повному складі.
Ліквідація банку не означає, що всі його борги погашаються виключно за встановленою законом черговістю. Деякі витрати, без яких неможливі управління активами, їх збереження чи реалізація, можуть оплачуватися поза нею. Але де проходить межа між звичайною кредиторською вимогою і витратою, необхідною для ліквідації, та чим контрагент має довести право на пріоритетну оплату? 
Судова система залишається недофінансованою, працює з відчутним кадровим дефіцитом і має невирішені соціальні питання. Водночас надходження від судового збору перевищилиплан, а серед майбутніх пріоритетів з’являються рішення з використанням штучного інтелекту
Принятый парламентом закон «О судоустройстве и статусе судей» активно обсуждается уже вторую неделю. И стоит отметить, что пищи для размышлений хватает. «Юридическая практика» продолжает узнавать у практикующих юристов, как они смотрят на новые профессиональные возможности – должность судьи Высшего суда. Заслуженный юрист Украины, адвокат Владимир Богатырь, к.ю.н., управляющий партнер АО «Богатырь и партнеры» так прокомментировал открывшиеся для адвокатов перспективы:
«Я всецело поддерживаю возможность для адвокатов занимать должность судьи. По моему мнению, было бы удачным назначение на должность судьи профессионалов, которые принимают участие в судебных процессах в течение определенного периода, например, период 5-7 лет работы в качестве адвоката или прокурора. Это могло бы повысить уровень взаимного уважения участников в процессе, т.к. лица, которые станут судьями после работы адвокатами или прокурорами, смогут понимать все проблемы своих бывших коллег и смогут более адекватно отвечать на процессуальные вызовы, которые нам готовит тот или иной этап судебного процесса или законодательные новшества.
Хорошим примером является привлечение адвокатов в органы законодательной и исполнительной власти – практически во всех органах сегодня мы видим адвокатов. Кроме этого, Высшую квалификационную комиссию судей возглавляет адвокат, в Высшем совете юстиции есть адвокаты. Адвокаты, по моему мнению, одни из самых достойных представителей в органах законодательной и исполнительной власти. Несмотря на то, что дискуссия вокруг предложений от бывших представителей адвокатуры может быть, однако, они повышают уровень дискуссии до профессиональной. И меня, как гражданина, как адвоката, как человека, который задействован в практической юриспруденции, это очень радует.
Думаю, что какая-то часть адвокатов воспользуется возможностью перейти на должность судьи. Конечно, работа судьи – это не свободная профессия адвоката, она отличается и требует большей усидчивости, возможно, большей бюрократии. Не думаю, что все успешные адвокаты будут стремительно переходить в судебную власть. Полагаю, мы увидим адвокатов, которые воспользуются этой возможностью – кому-то это будет престижно, адвокаты старшего возраста смогут реализовываться в менее активном образе жизни (меньше командировок и поездок между различными госорганами). Это будет увеличивать естественный возраст судейского корпуса и придавать судебному процессу надлежащий шарм и степенность».
